Профессия шахтёра является одной из самых опасных. Те, кто спускается в забой, никогда не могут с уверенностью сказать, что по окончании смены благополучно выберутся на поверхность, так как в любой момент земля может поглотить этих отважных людей. Но случаются события ещё страшнее — когда смерть грозит не самим шахтёрам, а их близким.
Ночной кошмар
Кембрийские горы, на которых раскинулось графство Уэльс, уже много лет снабжают Британию углём. И столько же времени на склонах этих гор стоит множество деревушек шахтёров — покрытых чёрной угольной пылью, нищих и неприютных.
В ночь на 20 октября 1966 года в небольшом домике, стоящем в одном из таких посёлков под названием Аберфан, как водится, все спали. Спала и маленькая девочка Эрил Мэй Джонс. Ей было всего девять лет, и сон её был по-детски крепок. Но под самое утро девочка вдруг проснулась и страшно закричала.
Прибежали встревоженные родители. Оказалось, что Эрил приснился кошмар: будто бы она пришла в школу, но на месте школы ничего не было — только огромное страшное чёрное пятно.
Пока родители успокаивали девочку, наступил рассвет. Отец засобирался на работу в шахту, а мать стала готовить завтрак и собирать детей в школу, которая была хорошо видна из окон и, как можно было убедиться, стояла на своём месте — всего в паре кварталов от дома.
Свалка № 7
Земля, извлечённая из шахт в процессе добычи угля, далеко не отвозится, а сваливается тут же, на склоне горы. В результате подобной многолетней практики рядом с разработками образуются рукотворные «горы на горах» — прилепившиеся к склону, подобно прыщам на лице подростка, гигантские кучи никчёмной породы.
Одна из таких «гор», ежегодно пополняемая и весившая уже сотни тысяч тонн, возвышалась над посёлком Аберфан и в Национальном угольном совете была отмечена как свалка № 7.
Позже выяснится, что этот отвал был устроен крайне неудачно: часть его находилась над подземными источниками воды. Местные жители и раньше опасались этой рукотворной горы, но их тревоги, как это часто бывает, оставались без должного внимания.
За неделю до того, как маленькой дочке шахтёра приснился страшный сон, зарядил проливной дождь и не прекращался ни на минуту. Именно вода, просочившаяся внутрь отвала, постепенно превращала камни, угольную пыль и землю в тяжёлую подвижную массу. Вода пыталась смыть навеки въевшуюся угольную пыль с крыш домов, стекала по склонам Кембрийских гор, неся с собой грязь и мелкие камешки, заполняла сточные канавы и медленно подмывала снизу свалку № 7.
В семь тридцать утра рукотворная гора вдруг начала двигаться. Сотни тысяч тонн камней и грязи поползли в сторону Аберфана, постепенно набирая скорость. Препятствий на пути свалки № 7 не было. Только в самом низу, под склоном, стояла дощатая двухэтажная сельская школа.
Беда
В девять часов тридцать пять минут, в самый разгар уроков, огромная масса грязи достигла школьных стен. Удар был таким страшным, что несущие балки здания выгнулись и тут же со страшным треском лопнули. Сами стены прогнулись внутрь и, подобно хлипкому картону, буквально разорвались на мелкие части.
Не прошло и минуты, как на месте небольшой сельской школы возвышалась только груда камней и земли, из которой торчали поломанные доски, остатки парт, а снизу раздавались глухие стоны похороненных заживо детей.
Священник Кеннет Хейс вспоминает короткие секунды катастрофы с ужасающей отчётливостью. Он запомнил мельчайшие подробности, которые будут жить в нём до конца дней.
В половину десятого священник вышел на улицу и вдруг увидел, как вал грязи поднимается по тыльной стене школы, подталкиваемый сзади огромной массой оползня. Его девятилетний сын Дайфиг в это время находился там, среди обречённых.
«Грязь у меня на глазах накрыла школу, — рассказывал Хейс. — Я видел последних живых, вынесенных наружу, и первых мёртвых. Я знал, что потерял своего мальчика, хотя его тело нашли только назавтра. Смертельная тяжесть оползня раздавила всех нас. Были уничтожены целые семьи. В четверг я, исполняя свой долг, похоронил пять человек только из одного дома».
Остаться в живых
Ученику Филиппу Томасу, можно сказать, повезло: в тот момент, когда оползень накрыл школу, Филипп со своим другом Робертом вышли на крыльцо.
Позже он вспоминал:
«Меня сразу же накрыла грязь, и я закричал. Затем пришёл в себя уже тогда, когда люди выкапывали меня, а грязная вода всё лилась и лилась».
Его друг Роберт был найден мёртвым только через два дня. Камни раздробили Филиппу правую руку, повредили ногу, оторвали три пальца, ухо и раздавили селезёнку. Он истекал кровью и умер бы от её потери, но грязь покрыла его тело коркой и остановила кровотечение. Врачам удалось спасти мальчика.
Класс, где училась восьмилетняя Сьюзен Мэйбанк, усиленно занимался, когда учитель, случайно выглянув в окно, велел всем быстро спрятаться под парты. Через несколько секунд учителя уже не было в живых, а Сьюзен оказалась в холодном липком мраке.
Она помнила, как ковыряла землю пальцами, пытаясь добраться до воздуха, но вскоре потеряла сознание и очнулась только в больнице. Большинство её подружек погибли.
Преподавательница Элизабет Джоунс выжила только потому, что за минуту до трагедии отпустила детей, вышла из класса и пошла завтракать. Грязевой поток накрыл её уже в коридоре, и она несколько часов пролежала во тьме и ужасе.
«Я помню только, как меня завалило грязью, — вспоминает Элизабет. — Меня поглотила грязь в школьном коридоре вместе с маленьким мальчиком, который оказался подо мной. Когда меня освободили, я держала в руке шиллинг. Я уверена, что именно он спас меня, и теперь храню его как талисман».
Детское кладбище
Поиски заваленных грязью детей продолжались сутки напролёт. Однако большей частью спасатели находили только тела.
Пат Льюис оказалась одной из немногих, кому удалось буквально убежать от оползня. Позже её мать вспоминала:
«Мы с Пат побежали к уцелевшей части школы. Через выбитое окно залезли в класс. Внутри я увидела около двадцати школьников — их перетащило оползнем, когда он обрушился на здание школы. Все они нуждались в помощи.
Правда, один мальчик самостоятельно выбрался из руин. Казалось, что с ним всё в порядке, но он вдруг упал и умер. Выживших я укладывала на одеяла в школьном дворе, а класс для самых маленьких превратила в пункт первой помощи.
Я работала целый день, но после одиннадцати часов утра из школы уже никто не вышел живым. Это был самый страшный день в моей жизни».
Труп старшей сестры Пат, которую звали Шерон, нашли только через несколько дней.
Свалка № 7 унесла жизни 144 человек. Большинству из 116 погибших школьников ещё не исполнилось и десяти лет. Среди погибших была и девятилетняя Эрил Мэй Джонс — та самая девочка, которой накануне приснился страшный сон о школе, исчезнувшей под огромным чёрным пятном.
Разумеется, была образована правительственная комиссия для проведения расследования, которое длилось пять месяцев. Поначалу Национальный угольный совет пытался представить случившееся как непредвиденное стихийное бедствие, однако вскоре стало ясно: трагедии можно было избежать.
Особое возмущение вызвало поведение руководства угольного совета. Его глава лорд Робенс не сразу приехал в Аберфан и первоначально объяснял катастрофу природными причинами. Для семей погибших такие слова звучали почти как издевательство: ведь над их домами годами стояла опасная гора, созданная руками людей.
Вскоре правительство выплатило семьям, потерявшим ребёнка, по 500 фунтов стерлингов компенсации. Ещё по 5000 фунтов получила каждая семья дополнительно из специального фонда, находившегося под патронажем королевы, принца Филиппа и принца Чарльза.
На этом дело было закрыто. Но сама катастрофа не прошла бесследно: после Аберфана в Великобритании стали гораздо внимательнее относиться к безопасности шахтных отвалов и промышленному контролю.
Никто из местных жителей не смог забыть трагедию в Аберфане. Тем более что горьким напоминанием об этой страшной катастрофе служит расположенное на ближайшем холме кладбище детей, чьи жизни унес чудовищный оползень.
После трагедии психиатр Джон Баркер начал собирать рассказы людей, утверждавших, что перед катастрофой им снились тревожные сны или приходили странные предчувствия. Таких свидетельств оказалось немало, и история Эрил Мэй Джонс стала самой известной из них.
Королева Елизавета II приехала в Аберфан не сразу, а лишь через несколько дней после трагедии. Позже это промедление называли одним из самых тяжёлых решений в её жизни. Для самого Уэльса Аберфан навсегда остался не просто местом катастрофы, а незаживающей национальной раной.
